Новое - это хорошо забытое старое
<<<       >>>

Высказывания о государстве, обществе и религии
известных людей первой половины двадцатого столетия
(продолжение 1)

«Революцию делают романтики, а пользуются её плодами негодяи»
Высказывание в программе «Вести в субботу» на телеканале «Россия 1» 08.03.2014

Писатель Томас Манн (1875—1955)

«Жить важнее, чем мстить, и тот, кто действует, смотрит вперед, а не назад.»

«Люди — слепцы, они только безумствуют и ничего не познают; таков, как правило, весь род людской. Тот смертный, которому в виде исключения Господь Бог даровал душевное здоровье, вынужден хитростью скрывать его от этих буйных помешанных, иначе он далеко не уйдет.»

«Мы рождены искать правду, а не обладать ею.»

«Наш разум пробивается узкой тропой между безднами, которые манят и зовут его.»

«Тот, кто... перестает замечать людскую слепоту и злобу, подвергает себя большим опасностям.»

«Умеренность необходима, а сомнения полезны.»

Томас Манн (нем. Paul Thomas Mann) (1875—1955)
— немецкий писатель, общественный деятель, эмигрант, лауреат Нобелевской премии по литературе 1929 года.
Фото Льва Троцкого (1879—1940)

«Основной, наиболее устойчивой чертой истории России является замедленный характер ее развития, с вытекающей отсюда экономической отсталостью, примитивностью общественных форм, низким уровнем культуры.»

«Византийское самодержавие, официально усвоенное московскими царями с начала XVI века, смирило феодальное боярство при помощи дворянства и подчинило себе дворянство, закабалив ему крестьянство, чтобы превратиться на этой основе в петербургский императорский абсолютизм. Запоздалость всего процесса достаточно характеризуется тем, что крепостное право, зародившись с конца XVI века, сложилось в XVII, достигло расцвета в XVIII и было юридически отменено лишь в 1861 году.
       Духовенство, вслед за дворянством, сыграло в образовании царского самодержавия немалую роль, но вполне служебную. Церковь никогда не поднималась в России до той командующей высоты, что на католическом Западе: она удовлетворялась местом духовной прислуги при самодержавии и вменяла это в заслугу своему смирению. Епископы и митрополиты располагали властью лишь как ставленники светской власти. Патриархи сменялись вместе с царями. В петербургский период зависимость церкви от государства стала еще более рабской. 200 тысяч священников и монахов составляли в сущности часть бюрократии, своего рода полицию вероисповедания. В возмещение за это монополия православного духовенства в делах веры, его земли и доходы ограждались полицией общего порядка.»

«Понять революцию, как и историю в целом, можно только как объективно обусловленный процесс. Развитие народов выдвигает такие задачи, которые нельзя разрешить другими методами, кроме революции. < > Нет ничего более жалкого, как морализирование по поводу великих социальных катастроф! Здесь особенно уместно правило Спинозы: не плакать, не смеяться, а понимать. < > Если революция и не разрешает немедленно ни одного из породивших ее вопросов, создавая лишь новые предпосылки для их разрешения, зато она обнажает все проблемы общественной жизни до конца.»

«История революции есть < >прежде всего история насильственного вторжения масс в область управления их собственными судьбами.»

«Истребление революционного поколения и беспощадная чистка среди молодежи свидетельствует о страшном напряжении противоречия между бюрократией и народом. < > На деле советская бюрократия является сейчас одним из самых злокачественных отрядов мировой реакции.»

«в СССР < > есть очень привилегированный командующий слой, который присваивает себе львиную долю в области потребления.»

<в СССР> «бюрократия не только не исчезла, < > но превратилась в бесконтрольную силу, властвующую над массами.»

«...цинизм бюрократии в обращении со статистикой и общественным мнением не знает пределов.»

«Бюрократизм и социальная гармония обратно пропорциональны друг другу.»

«Социальный спрос на бюрократию возникает во всех тех положениях, когда на лицо имеются острые антагонизмы, которые требуется смягчать, улаживать, регулировать (всегда в интересах привилегированных и имущих, всегда к выгоде для самой бюрократии).»

«На исторической почве нищеты, обостренной разрушениями империалистской и гражданской войн, "борьба за отдельное существование" не только не исчезла на другой день после низвержения буржуазии, < > но, наоборот, принимала моментами неслыханную свирепость: нужно ли напоминать, что отдельные области страны дважды опускались до людоедства?»

Лев Давидович Троцкий (Лейба Давидович Бронштейн) (1879—1940)
— российский революционер, один из организаторов Октябрьской революции 1917 года в России, один из создателей Красной Армии, теоретик марксизма, историк.
Александр Блок (1880—1921)

<...>«осенью <1911 года> в Киеве был убит ‹Пётр Аркадьевич› Столыпин, что знаменовало окончательный переход управления страной из рук полудворянских, получиновничьих в руки департамента полиции.»

«На исходе 1916 года все члены государственного тела России были поражены болезнью, которая уже не могла ни пройти сама, ни быть излеченной обыкновенными средствами, но требовала сложной и опасной операции. <...>Главный толчок к развитию болезни дала <Первая мировая> война; она уже третий год расшатывала государственный организм, обнаруживая всю его ветхость и лишая его последних творческих сил. Осенний призыв 1916 года захватил тринадцатый миллион землепашцев, ремесленников и всех прочих техников своего дела; непосредственным следствием этого был - паралич главных артерий, питающих страну; для борьбы с наступившим кризисом неразрывно связанных между собою продовольствия и транспорта требовались исключительные люди и исключительные способности; между тем, власть, раздираемая различными влияниями и лишенная воли, сама пришла к бездействию; в ней, по словам одного из ее представителей; не было уже ни одного "боевого атома", и весь "дух борьбы" выражался лишь в том, чтобы "ставить заслоны".
      Император Николай II, упрямый, но безвольный, нервный, но притупившийся ко всему, изверившийся в людях, задерганный и осторожный на словах, был уже "сам себе не хозяин". Он перестал понимать положение и не делал отчетливо ни одного шага, совершенно отдаваясь в руки тех, кого сам поставил у власти. <...>Имея наклонность к общественности, Николай II боялся ее, тая давнюю обиду на Думу. Став верховным главнокомандующим, император тем самым утратил свое центральное положение, и верховная власть, бывшая и без того "в плену у биржевых акул", распылилась окончательно в руках Александры Федоровны <жены Николая Второго, урожденной немецкой принцессы Гессен-Дармштадской Алисы-Виктории-Елены-Луизы-Беатрисы, которая получила имя Александра Федоровна после крещения в православие> и тех, кто стоял за нею. Императрица, которую иные находили умной и блестящей, в сущности давно уже направлявшая волю царя и обладавшая твердым характером, была всецело под влиянием Распутина, который звал ее Екатериной II, и того "большого мистического настроения" особого рода, которое, по словам Протопопова, охватило всю царскую семью и совершенно отделило ее от внешнего мира. Самолюбивая женщина, "относившаяся к России, как к провинции мало культурной" и совмещавшая с этим обожание Распутина, ставившего ее на поклоны; женщина, воспитанная в английском духе и молившаяся вместе с тем в "тайничках" Феодоровского Собора, - действительно управляла Россией. "Едва ли можно сохранить самодержавие,- писал около нового года придворный историограф, генерал Дубенский, - слишком проявилась глубокая рознь русских интересов с интересами Александры Федоровны".»

«А вон и долгополый —
       Сторонкой — за сугроб…
       Что нынче невеселый,
       Товарищ поп?
       Помнишь, как бывало
       Брюхом шел вперед,
       И крестом сияло
       Брюхо на народ?»

«Почему дырявят древний собор? — Потому, что сто лет здесь ожиревший поп, икая, брал взятки и торговал водкой.
       Почему гадят в любезных сердцу барских усадьбах? — Потому, что там насиловали и пороли девок: не у того барина, так у соседа.»

«слыхали они <интеллигенты в дореволюционной России> разве только о том, что нахрюкали им в семье и школе. Что нахрюкали, то и спрашивается:
      Семья: «Слушайся папу и маму». «Прикапливай деньги к старости». «Учись, дочка, играть на рояли, скоро замуж выйдешь». «Не играй, сынок, с уличными мальчишками, чтобы не опорочить родителей и не изорвать пальто».
      Низшая школа: «Слушайся наставников и почитай директора». «Ябедничай на скверных мальчишек». «Получай лучшие отметки». «Будь первым учеником». «Будь услужлив и угодлив». «Паче всего — закон божий».
      Средняя школа: «Пушкин — наша национальная гордость». «Пушкин обожал царя». «Люби царя и отечество». «Если не будете исповедоваться и причащаться, вызовут родителей и сбавят за поведение». «Замечай за товарищами, не читает ли кто запрещенных книг». «Хорошенькая горничная гы».
      Высшая школа: «Вы — соль земли». «Существование бога доказать невозможно». «Человечество движется по пути прогресса, а Пушкин воспевал женские ножки». «Вам еще рано принимать участие в политической жизни». «Царю показывайте кукиш в кармане», «Заметьте, кто говорил на сходке».
      Государственная служба: «Враг внутренний есть студент». «Бабенка недурна». «Я тебе покажу, как рассуждать». «Сегодня приедет его превосходительство, всем быть на местах». «Следите за Ивановым и доложите мне».
      Что спрашивать с того, кто все это добросовестно слушал и кто всему этому поверил?»

Александр Александрович Блок (1880—1921)
— русский поэт.

««Можно ли считать оскорбление пророка Ильи преступлением против религии?» Ответ совершенно непререкаемый: «Конечно!» Ведь это так логично, что за пророка Илью дают шесть месяцев кутузки. Раньше за такое злодеяние преступников бросали медведям.»

<Отрывок из дневника русского православного священника:> «Возлюбленные о господе архипастыри, пастыри и все верные чады православной церкви российской вместе с божьей милостью царем всероссийским Александром IV (Колчаком) объявили гонения на язычников-большевиков. Из нашей братии сформирован батальон, к которому прибавили два батальона из татар и башкир. Это полк Иисуса Христа.
<...>мы расстреляли несколько дюжин большевиков, с которых сняли сапоги и продали в полковой цейхгауз. Сегодня я высек несколько солдат, чтобы не забывали, что дисциплина - это страх божий.
Наш полк Иисуса Христа устроил погром на евреев. Всякий, кому дорога возобновленная родина и жизнь церковная, кто дорожит святым учением евангельским, кому дороги заповеди Христовы, шел бить евреев. Я сам зарубил шашкой на Центральной улице одну старушку.»

<Фельдкурат (военный священник в австрийской армии во время Первой мировой войны) Мартинец:> «подготовил, быть может, одно из самых проникновенных напутствий <духовное напутствие перед казнью солдату, которого должны были повесить по приговору военно-полевого суда>, которое должно было состоять из трёх частей: сначала он хотел побеседовать о том, что смерть через повешение легка, если человек вполне примирен с богом. Воинский закон наказывает за измену государю императору, который является отцом всех воинов, так что самый незначительный проступок воина следует рассматривать как отцеубийство, глумление над отцом своим. Далее он хотел развить теорию о том, что государь император - помазанник божий<...> Измена императору является изменой самому богу. Итак, воинского преступника ожидают, помимо петли, муки вечные, вечное проклятие.»

Ярослав Гашек (чеш. Jaroslav Hasek) (1883—1923)
— чешский писатель-сатирик, участник гражданской войны в России 1918-1920 годов.

«Союзники <страны Антанты> не помогли <лидеру Белого движения на юге России Антону> Деникину живой силой иностранного происхождения. Зато они сформировали из остатков русских частей, посланных в <Первую> мировую войну во Францию, «легион чести», великолепно одели его, вооружили, снарядили и привезли в <контрреволюционную> Добровольческую армию <, которая во время Гражданской войны воевала на юге России против Советской власти...>
      Легионеры, дети трудового народа, понятия не имели о тех разноречиях, какие существовали между красным и белым станами, но инстинкт подсказал им, что их место во всяком случае не на стороне генералов. В бою на реке Маныче они выкинули белый флаг, не желая сражаться с братьями. Заметив это, <белогвардейский> ген<енерал> Покровский приказал своим кубанцам загнать в тыл хотя бы часть легионеров и не допустить перехода к неприятелю. Казаки в точности исполнили это приказание, отбив около семидесяти человек от остальной массы, братавшейся с красными. Загнанные в клуни, несчастные легионеры были живьем сожжены на потеху Покровского.»

Иван Михайлович Калинин (1885—1937)
— полковник царской армии, военный юрист, участник Первой мировой войны 1914—1918 годов. Участник Белого движения в Гражданской войне в России 1918—1920 годов. Белоэмигрант, вернувшийся в СССР. Историк-этнограф. Писатель.
Барон Роман Унгерн (1886—1921)

<Вопрос Владимира Зазубрина арестованному барону Унгерну: “Скажите, почему вы ссылаетесь на священное писание? Зачем нужен был вам апокалипсис? Вы искренне верили?”>
      «Безусловно. Вот вы знаете Конфуция? У него, как и у вашего Ленина, как в коммунизме, ничего нет о боге, о загробной жизни, все только о том, как бы здесь устроить и установить порядок. Учение Конфуция — религиозное учение. Учение вашего Ленина и коммунизм — тоже религия. Я полагал, что с религиозной идеей и такой сильной, как ваша, можно бороться тем же оружием — религией. Коммунизму я противопоставил христианство.»
      <Вопрос Владимира Зазубрина: “Но ваш террор? Разве это по-христиански? С семьями, с детьми?”>
      «Это не террор. Это обычай Востока. У китайца, у монгола враг, глава семьи, неотделим от членов семьи. Убить одного мало восточному человеку, надо всех. Я должен был угождать своим жестоким солдатам. Это я делал для них. Хотя, в конце концов, это была моя ошибка. Так не надо бы.»

Роман Федорович Унгерн фон Штернберг (Роберт-Николай-Максимилиан Унгерн фон Штернберг, «Кровавый барон») (1886—1921)
— лифляндский барон, казачий офицер в царской армии, участник Первой мировой войны 1914—1918 годов, один из руководителей контрреволюции в Забайкалье во время гражданской войны и иностранной интервенции в России 1918—1920 годов, генерал-лейтенант Белой Армии, монгольский хан.
Фото казачьего атамана Семёнова Григория Михайловича (1890-1946)

«<...>государственность должна строиться вне политической партийности, конструкция законодательного органа власти не должна опираться на партийные организации, разность политических взглядов служит разжигающим средством<...> печать — святое дело, печать должна быть свободной, но в то же время аполитичной; пусть будет критика действий Правительства, но она не должна быть средством агитации и науськиваний против Правительства.»

«Большевики право на жизнь не имеют. Самый лучший большевик тот, который на виселице.»

«Нам, русским националистам, нужно проникнуться сознанием ответственности момента и не закрывать глаза на тот факт, что у нас нет другого правильного пути, как только честно и открыто идти с передовыми державами «оси»  Японией и <гитлеровской> Германией»

Григорий Михайлович Семёнов (1890—1946)
— один из руководителей контрреволюции в Забайкалье во время гражданской войны в России 1918—1920 годов, атаман Забайкальского казачьего войска; преемник Верховного правителя России, царского адмирала А. В. Колчака, на территории «Российской восточной окраины»; генерал-лейтенант Белой Армии, белоэмигрант.
Портрет Фурманова Дмитрия Андреевича (1891—1926)

<Офицеры контрреволюционной колчаковской армии, перешедшие на сторону Красной Армии> «Порассказали про «дисциплину» колчаковскую. Расстреливают офицеров за малейшую упрощенность разговора с солдатами; выполнение этикета и кастовых отличий требуется и взыскивается со всей жестокой суровостью.»

<Отрывок из песни, сложенной бойцами 25-й стрелковой дивизии Красной Армии, которой командовал Василий Иванович Чапаев:> «Во блаженном успении вечный покой подаждь, господи, сибирскому верховному правителю, всех трудящихся мучителю, его высокопревосходительству белому адмиралу Колчаку со всей его богохранимой паствою - митрополитами-иезуитами, архиепископами и епископами, бандитами, шпионами и агентами, чиновниками, золотопогонниками и всеми его поклонниками, белыми колченятами, обманутыми ребятами и прихвостнями-прихлебаками, господами чехословаками... ве-е-еч-ная па-а-а-мять!...»

Дмитрий Андреевич Фурманов (1891—1926)
— русский советский писатель, участник Первой мировой войны и гражданской войны в России 1918—1920 годов.
Маяковский Владимир Владимирович (1893—1930)

«...на сердце цепь - «Религия».

«...коммуна - это место, где исчезнут чиновники...»

«...из каждого при известном таланте может получиться бюрократ...»

«Рой чиновников с недели на день
       аннулирует октябрьский гром и лом,
       и у многих даже проступают сзади
       пуговицы дофевральские с орлом.»

«Снова школьника поп обучает крестом -
       уважать заставляет угодников.»

Владимир Владимирович Маяковский (1893—1930)
— русский и советский поэт.
Александр Михайлович Василевский (1895—1977)

«Еще по прибытии в полк <на русско-германском фронте осенью 1915 года> многие офицеры предупреждали меня о низкой дисциплине, причем не только среди рядовых, но даже среди унтер-офицеров. Кое-кто советовал мне при этом меньше либеральничать и побольше следовать старому прусскому правилу, гласившему, что солдат должен бояться палки капрала сильнее, чем пули врага.
     <...> Мне было хорошо известно, что в армии царской России среди командного состава наблюдались две тенденции. Одна из них, преобладавшая, порождалась самим положением армии в эксплуататорском государстве. Офицеры, выходцы главным образом из имущих классов, дети дворян-помещиков, банкиров, заводчиков, фабрикантов, купцов и буржуазной интеллигенции, с недоверием относились к одетым в военную форму рабочим и крестьянам. Большинство офицеров видело в палке капрала главное средство воспитания солдат. Грубость с подчиненными, надменность и неприкрытая враждебность к ним были нормой поведения офицерства<...>»

«Я, как и большинство моих сослуживцев, относился к самому наступлению с энтузиазмом: русской армии предстояло освобождать Карпатские земли.
      Должен сказать, что картины, которые пришлось наблюдать, после того как Буковина осталась позади, укрепляли в нас именно это представление. Местные жители, которые именовались тогда русинами, встречали нас <войска Юго-Западного фронта Русской армии, участвовавшие в наступлении в 1916 году, которое вошло в историю Первой мировой войны под названием «Брусиловского прорыва»> с распростертыми объятиями и рассказывали о своей нелегкой доле. Австрийские власти, смотревшие на них как на чужеземцев, яростно преследовали всех, кого они могли заподозрить в «русофильстве». Значительная часть местной славянской интеллигенции была арестована и загнана в концентрационный лагерь «Телергоф», о котором ходили страшные легенды. Провинция, плодородная и обычно довольно богатая, была сильно опустошена.»

Александр Михайлович Василевский (1895—1977)
— советский военачальник, Маршал Советского Союза (1943). Участник Первой мировой войны, гражданской войны в России 1918—1920 годов, Второй мировой войны, в том числе войны СССР с Японией в 1945 году.
Портрет Георгия Константиновича Жукова (1896—1974)

«Я довольно успешно освоил начальный курс скорняжного дела, хотя оно далось мне не без труда. За малейшую оплошность хозяин бил нас немилосердно. А рука у него была тяжелая. Били нас мастера, били мастерицы, не отставала от них и хозяйка. Когда хозяин был не в духе – лучше не попадайся ему на глаза. Он мог и без всякого повода отлупить так, что целый день в ушах звенело.»

«Начало Первой мировой войны запомнилось мне погромом иностранных магазинов в Москве. Агентами <царской> охранки и черносотенцами под прикрытием патриотических лозунгов был организован погром немецких и австрийских фирм. В это были вовлечены многие, стремившиеся попросту чем-либо поживиться. Но так как эти люди не могли прочесть вывески на иностранных языках, то заодно громили и другие иностранные фирмы – французские, английские.»

«В связи с большими потерями на фронте в мае 1915 года был произведен досрочный призыв молодежи рождения 1895 года. Шли на войну юноши, еще не достигшие двадцатилетнего возраста. Подходила и моя очередь.
      Особого энтузиазма я не испытывал, так как на каждом шагу в Москве встречал несчастных калек, вернувшихся с фронта, и тут же видел, как рядом по-прежнему широко и беспечно жили сынки богачей. Они разъезжали по Москве на «лихачах», в шикарных выездах, играли на скачках и бегах, устраивали пьяные оргии в ресторане «Яр».

«Что было наиболее характерным для старой царской армии? Прежде всего, отсутствие общности и единства между солдатской массой и офицерским составом. <...>
      Основным фундаментом, на котором держалась старая армия, был унтер-офицерский состав, который обучал, воспитывал и цементировал солдатскую массу. Кандидатов на подготовку унтер-офицеров отбирали тщательно. Отобранные проходили обучение в специальных учебных командах, где, как правило, была образцово поставлена боевая подготовка. Вместе с тем, как я уже говорил, за малейшую провинность тотчас следовало дисциплинарное взыскание, связанное с рукоприкладством и моральными оскорблениями. Таким образом, будущие унтер-офицеры по выходе из учебной команды имели хорошую боевую подготовку и в то же время владели «практикой» по воздействию на подчиненных в духе требований царского воинского режима.».

Георгий Константинович Жуков (1896—1974)
— советский военачальник, Маршал Советского Союза (1943). Участник Первой мировой войны, гражданской войны в России 1918—1920 годов, военного конфликта СССР и Монголии с Японией в 1939 году, Второй мировой войны.
<<<       >>>
Главная страница
Некоторые факты российской истории