Новое - это хорошо забытое старое
<<<       >>>

Высказывания о государстве, обществе и религии
известных людей девятнадцатого столетия

Всякое знание есть лишь припоминание.     
Древнегреческий философ Платон           

Митрополит Московский и Коломенский Филарет (1782—1867)

«если государство <Российская Империя> может отказаться от сего рода наказания <телесных наказаний людей с использованием плетей, шпицрутенов, клеймения раскаленным железом и т. д.>, находя достаточным более кроткие роды оного, христианство одобрит сию кротость; если государство найдет неизбежным в некоторых случаях употребить телесное наказание, христианство не осудит сей строгости».

«истинно разумеющие евангелие никогда не находили и не найдут в нем демократического учения».

Митрополит Филарет (Василий Михайлович Дроздов, нар. прозвище Филька) (1782—1867)
— иерарх Русской православной церкви, митрополит Московский и Коломенский, православный богослов.
Джордж Байрон

«О Суеверье, как же ты упрямо!
Христос, Аллах ли, Будда или Брама,
Бездушный идол, бог — где правота?
Но суть одна, когда посмотришь прямо:
Церквам — доход, народу — нищета!»
Джордж Гордон Байрон (George Gordon Byron) (1788—1824)
— английский поэт-романтик
Сергей Петрович Трубецкой (1790—1860)

«В Манифесте Сената <в России в девятнадцатом веке Сенат был высшим государственным органом по делам законодательства и государственного управления> объявляется.
1. Уничтожение бывшего <самодержавного> Правления.
2. Учреждение временного <правления> до установления постоянного, выборными.
3. Свободное тиснение, и потому уничтожение цензуры.
4. Свободное отправление богослужения всем верам.
5. Уничтожение права собственности, распространяющейся на людей.
6. Равенство всех сословий перед Законом, и потому уничтожение военных судов и всякого рода судных комиссий, из коих все дела судные поступают в ведомство ближайших судов гражданских.
7. Объявление права всякому гражданину заниматься чем он хочет, и потому дворянин, купец, мещанин, крестьянин – все равно имеют право вступать в воинскую и гражданскую службу и в духовное звание, торговать оптом и в розницу, платя установленные повинности для торгов. Приобретать всякого рода собственность, как то земли, дома в деревнях и городах. Заключать всякого рода условия между собой, тягаться с друг другом пред судом.
8. Сложение подушных податей и недоимок по оным.
9. Уничтожение монополий, как то: на соль, на продажу горячего вина и проч., и потому учреждение свободного винокурения и добывания соли, с уплатою за промышленность с количества добывания соли и водки <...>»

Сергей Петрович Трубецкой (1790—1860)
— русский князь, участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии 1813—1814 годов, полковник, декабрист. За участие в организации русского дворянского революционного движения, целью которого было свержение самодержавия в России и отмена крепостного рабства, Трубецкой провел тридцать лет на царской каторге и в ссылке.
Вяземский Пётр Андреевич (1792—1878)
«Нужно ль вам истолкованье,
Что такое русский бог?
Вот его вам начертанье,
Сколько я заметить мог.

Бог голодных, бог холодных,
Нищих вдоль и поперек,
Бог имений недоходных,
Вот он, вот он русский бог.»

«Бог грудей и ‹...› отвислых,
Бог лаптей и пухлых ног,
Горьких лиц и сливок кислых,
Вот он, вот он русский бог.

Бог всех с анненской на шеях,
Бог дворовых без сапог,
Бар в санях при двух лакеях,
Вот он, вот он русский бог.»

«К глупым полон благодати,
К умным беспощадно строг,
Бог всего, что есть некстати,
Вот он, вот он русский бог.

Бог бродяжных иноземцев,
К нам зашедших за порог,
Бог в особенности немцев,
Вот он, вот он русский бог.»

«Свой катехизис прилежно изуча,
Вы бога знаете по книгам и преданьям,
А я узнал по собственным страданьям,
И где отца искал, там встретил палача.
Всё доброе во мне, чем жизнь сносна была,
Болезнью лютою всё промысл уничтожил,
А тщательно развил, усилил и умножил
Он всё порочное и все зачатки зла.»

«Лет 30 тому и более видел я в саратовском остроге раскольника, принадлежавшего толку нетовщины. Сектаторы убивали друг друга. Обрекающий себя на смерть клал голову свою на деревянный чурбан, и очередной отрубал ее. Виденный мною уцелел один от побиения более 30-ти человек в одну ночь на деревенском гумне. В числе убитых были мужчины, женщины, старики, дети. Пред кончиной своей каждый говорил: “Прекрати меня ради Христа!”»

Пётр Андреевич Вяземский (1792—1878)
— русский князь, поэт, царский чиновник.
Чаадаев Пётр Яковлевич (1794—1856)

«Болезнь одна лишь заразительна, здоровье – нет; то же самое с заблуждением и истиной. Вот почему заблуждения распространяются быстро, а истина так медленно.»

<О России> «История её мрачна, а будущее сомнительно.»

«Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в человечество, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру.»

«Позволительно, думаю я, пред лицом наших бедствий не разделять стремлений разнузданного патриотизма, который привёл страну на край бездны, который думает выпутаться, упорствуя в своих иллюзиях, не желая признавать отчаянного положения, им же созданного.»

«Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, только бы ее не обманывать.»

«Меня забавляло выказывать презрение людям, которые всех презирают.»

«Общество заставляют двигаться вперед не те, кто колеблется между истиной и ложью, эти плясуны на канате, а люди принципиальные.»

«В России все носит печать рабства – нравы, стремления, просвещение и даже вплоть до самой свободы, если только последняя может существовать в этой среде.»

Пётр Яковлевич Чаадаев (1794—1856)
— русский философ, публицист, участник войны 1812 года. За свои убеждения Пётр Чаадаев был объявлен царскими властями сумасшедшим.
Александр Сергеевич Грибоедов (1795-1829) «Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве<...>»


« Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом;
Стучали об пол не жалея!
Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли,
А тем, кто выше, лесть как кружево плели.
Прямой был век покорности и страха,
Всё под личиною усердия к царю. »

«Ну вот! великая беда,
Что выпьет лишнее мужчина!
Ученье — вот чума, ученость — вот причина,
Что нынче, пуще, чем когда,
Безумных развелось людей, и дел, и мнений.

<...>Я вас обрадую: всеобщая молва,
Что есть проект насчет лицеев, школ, гимназий;
Там будут лишь учить по нашему: раз, два;
А книги сохранят так: для больших оказий.

<...>Уж коли зло пресечь:
Забрать все книги бы, да сжечь.»
Александр Сергеевич Грибоедов (1795—1829)
— русский писатель, царский дипломат.

«...ложь не исчезает бесследно, но подобно брошенному в землю зерну, всегда приносит плод.»

«Сколько веков подряд... накапливалась от столетия к столетию масса злобы, обмана, притеснения человека человеком! Грешили короли, грешили священники, грешил народ. Явные негодяи шествовали, торжествуя, украшенные диадемами, коронами, митрами; ещё вреднее были скрытые негодяи со своими прекрасно звучащими формулами, благовидностью, благонравием и пустотой внутри. Раса шарлатанов стала многочисленной словно песок на морском берегу...»

Томас Карлейль (англ. Thomas Carlyle) (1795—1881)
— английский историк, философ и публицист.
Николай Первый Павлович (1796—1855)

«Я вступил на Престол с пролитием крови Моих подданных<...>»

<...>«там где более не повелевают, а позволяют разсуждать вместо повиновения, — там дисциплины более не существует; поэтому повиновение, бывшее до тех пор распорядительным началом, — перестало быть там обязательным и делалось произвольным. Отсюда происходит безпорядок во мнениях, противоречие с прошедшим, нерешительность на счет настоящего и недоумение на счет неизвестного, непонятного<...> будущего.»

«Мне нужны не умники, а верноподданные»

«Мне не нужно умных, а нужно послушных»

Николай Первый (Николай I Павлович) (1796—1855)
— российский император (1825—1855), царь Польский и великий князь Финляндский, представитель династии Гольштейн-Готторп-Романовых.
Александр Сергеевич Пушкин (1799 - 1837)

«Здесь барство дикое, без чувства, без закона,
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность, и время земледельца.
Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
Здесь рабство тощее влачится по браздам
Неумолимого владельца.
Здесь тягостный ярем до гроба все влекут,
Надежд и склонностей в душе питать не смея,
Здесь девы юные цветут
Для прихоти бесчувственной злодея.»


  «Беда стране, где раб и льстец
Одни приближены к престолу,
А небом избранный певец
Молчит, потупя очи долу.»


«...источник, откуда мы черпали христианство, был нечист,...
Византия была достойна презрения и презираема...»
  «Увы! куда ни брошу взор –
Везде бичи, везде железы,
Законов гибельный позор,
Неволи немощные слёзы;.
Везде неправедная Власть
В сгущенной мгле предрассуждений <религиозных предрассудков>
Воссела – Рабства грозный Гений
И Славы роковая страсть.»
«Самовластительный злодей!
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу.
Читают на твоем челе
Печать проклятия народы,
Ты ужас мира, стыд природы,
Упрек ты богу на земле.»
«И днесь учитесь, о цари:
Ни наказанья, ни награды,
Ни кров темниц, ни алтари
Не верные для вас ограды.
Склонитесь первые главой
Под сень надежную Закона,
И станут вечной стражей трона
Народов вольность и покой.»

Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837) - русский писатель, царский придворный.

Оноре де Бальзак (1799—1850)

«Правда - точно горькое питье, неприятное на вкус, но зато восстанавливающее здоровье.»

«Ничто так не связывает нас, как наши пороки.»

«Невежество - мать всех преступлений.»

«Подле дурака всегда найдется жулик.»

«Жестокость и страх пожимают руки друг другу.»

«У женщин сильнее, чем у мужчин, развито чувство собственности....»

Оноре де Бальзак (фр. Honore de Balzac) (1799—1850) - французский писатель.

Русский поэт Евгений Баратынский (1800-1844)
«Что свет являет? Пир нестройный!
Презренный властвует; Достойный
Поник гонимою главой;
Несчастлив добрый, счастлив злой.»

Молодость называют временем слепоты и заблуждений; самовластная старость умела определить ее таким образом: Юноши, говорит нам ворчунья, страсти ослепляют вас; мечты ваши украшают все предметы; воображение устилает цветами бездну, готовую расступиться под стопами вашими; но поживите с мое, и вы увидите истину без покрова.»

Евгений Абрамович Баратынский (Боратынский) (1800-1844) - русский поэт

Портрет Тютчева Фёдора Ивановича (1803-1873)
«Две силы есть — две роковые силы,
Всю жизнь свою у них мы под рукой,
От колыбельных дней и до могилы, —
Одна есть Смерть, другая — Суд людской.
И та и тот равно неотразимы,
И безответственны и тот и та,
Пощады нет, протесты нетерпимы,

Их приговор смыкает всем уста…
Но Смерть честней — чужда лицеприятью...
Свет не таков: борьбы разноголосья -
Ревнивый властелин не терпит он,
Не косит сплошь, но лучшие колосья
Нередко с корнем вырывает вон»

Фёдор Иванович Тютчев (1803-1873) - русский поэт, публицист, дипломат. 

Ludwig Feuerbach (1804-1872) Людвиг Фейербах

«корень религии – в чувстве зависимости от природы; упразднение этой зависимости, освобождение от природы составляет цель религии.»

«Где мораль утверждается на теологии, а право на божьих постановлениях, там можно оправдать и обосновать самые безнравственные, несправедливые и позорные вещи.»

« ...желаю лишь, чтобы мне удалась та задача, которую я себе поставил ..., а именно — превратить вас из друзей бога в друзей человека, из верующих — в мыслителей, из молельщиков — в работников, из кандидатов потустороннего мира — в исследователей этого мира, из христиан, которые, согласно их собственному признанию и сознанию, являются „наполовину животными, наполовину ангелами“, — в людей, в цельных людей.»

«Имеется не только одиночный или индивидуальный эгоизм, но также и эгоизм социальный, эгоизм семейный, корпоративный, общинный, патриотический.»

Людвиг Фейербах (нем. Ludwig Feuerbach) (1804-1872)
— немецкий философ-материалист.
Александр Иванович Кошелев (1806—1883)

«Прежде чем толковать о чем-нибудь русском, нужно изучить это русское»

<О событиях Отечественной войны 1812 года> «В декабре <1812 года> мы возвратились в нашу подмосковную <помещичью усадьбу>, где в доме, подвалах, сараях и пр. нашли все разграбленным. <...>Отца моего особенно огорчало то, что разграбление, как из рассказов оказалось, было произведено менее французами, чем нашими же крестьянами и некоторыми дворовыми людьми. Это было для него тем больнее, что он считал себя одним из лучших помещиков своего времени и постоянно обходился с своими крепостными людьми либерально, как и подобало человеку, воспитанному в Англии и слывшему в Москве "либеральным лордом".»

«Жил у нас в уезде один старик весьма богатый, бывший в течение, кажется, 18 лет уездным предводителем дворянства и прославившийся своим самоуправством и своим дурным обхождением с крестьянами и дворовыми людьми<...> Он был несколько раз под судом; но по милости денег всегда выходил чистым из самых ужасных дел. Он засекал до смерти людей, зарывал их у себя в саду и подавал объявления о том, что такой-то от него бежал. Полиция, суд и уездный стряпчий у него в кабинете поканчивали все его дела. <...>Он был набожен, не пропускал ни обеден, ни заутрень, не пил чая до обедни и строго соблюдал все посты; а между тем обычное его занятие между заутренею и обеднею по праздникам было следующее; отправляясь к заутрени, он говорил: "приготовить", т.е. собрать в конторе людей, назначенных быть сеченными, и припасти розги. После заутрени он приходил в контору и начиналось сечение. Когда истощалось число людей, подлежавших наказанию, тогда он говорил: "Эй, скажи батьке благовестить".»

«Поселился в с. Смыкове молодой помещик С, страстный охотник до женского пола и особенно до свеженьких девушек. Он иначе не позволял свадьбы, как по личном фактическом испытании достоинств невесты. Родители одной девушки не согласились на это условие. Он приказал привести к себе и девушку и ее родителей; приковал последних к стене и при них изнасильничал их дочь.»

<О реакции российского общества на события Крымской войны 1853-1856 годов> «Высадка союзников в Крым в 1854 году, последовавшие затем сражения при Альме и Инкермане и обложение Севастополя нас не слишком огорчили; ибо мы были убеждены, что даже поражения России сноснее и даже для нее и полезнее того положения, в котором она находилась в последнее время. Общественное и даже народное настроение, хотя отчасти бессознательное, было в том же роде.»

<О деятельности российской бюрократи после отмены в России крепостного права> «исполнители законов стесняют их смысл сколько могут и щедры только на ограничения»

<В 1868 году> «Мы пробыли в Петербурге по этому делу целые пять месяцев, и в это время я узнал такие вещи, каких возможность даже не подозревал. Взяточничество, личные денежные расчеты, обходы законных путей и пр. дошли в Петербурге до крайних пределов. Всего можно достигнуть, и вместе с тем в справедливейшем, в законнейшем можно получить отказ. У большинства власть предержащих имеются любовницы, жадно берущие деньги, им предлагаемые, и затем распоряжающиеся деспотически своими возлюбленными. У иных сановников имеются секретари или доверенные лица, исполняющие обязанности любовниц и делящие деньги с своими доверителями. Безнравственность, бессовестность и бессмыслие высшей администрации <России> превзошли все мошенничества и нелепости губернских и уездных чиновников. Надо пожить в Петербурге и иметь там значительные дела, чтобы изведать всю глубину и ширь беспутства центральной нашей администрации.»

Александр Иванович Кошелев (1806—1883)
— русский помещик, государственный и общественный деятель, публицист, славянофил.
Джон Стюарт Милль (1806-1873)

«<...>недостаточно иметь охрану только от правительственной тирании, но необходимо иметь охрану и от тирании господствующего в обществе мнения или чувства, - от свойственного обществу тяготения, хотя и не уголовными мерами, насильно навязывать свои идеи и свои правила тем индивидуумам, которые с ним расходятся в своих понятиях, - от его наклонности не только прекращать всякое развитие таких индивидуальностей, которые не гармонируют с господствующим направлением, но, если возможно, то и предупреждать их образование и вообще сглаживать все индивидуальные особенности, вынуждая индивидуумов сообразовать их характеры с известными образцами. Есть граница, далее которой общественное мнение не может законно вмешиваться в индивидуальную независимость; надо установить эту границу, надо охранить ее от нарушений, - это также необходимо, как необходима охрана от политического деспотизма.»

«<...>симпатии и антипатии общества или наиболее могущественной части общества, - вот что в действительности главным образом определяет, какие именно правила обязаны соблюдать индивидуумы под страхом, в случае несоблюдения их, навлечь на себя преследование со стороны закона или со стороны общественного мнения.»

Джон Стюарт Милль (англ. John Stuart Mill) (1806-1873)
— английский философ, экономист и общественный деятель.
Портрет Николая Васильевича Гоголя (1809—1852)

«— Такая пора теперь <по-видимому, речь идет о сороковых годах семнадцатого века> завелась, что уже <православные> церкви святые теперь не наши.
       — Как не наши?
       — Теперь у жидов они на аренде. Если жиду вперед не заплатишь, то и обедни нельзя править.
       — Что ты толкуешь?.
      — И если рассобачий жид не положит значка нечистою своею рукою на святой пасхе, то и святить пасхи нельзя.
      — Врет он, паны-браты, не может быть того, чтобы нечистый жид клал значок на святой пасхе!
      — Слушайте!.. еще не то расскажу: и ксендзы <польские католические священники> ездят теперь по всей Украйне в таратайках. Да не то беда, что в таратайках, а то беда, что запрягают уже не коней, а просто православных христиан. Слушайте! еще не то расскажу: уже говорят, жидовки шьют себе юбки из поповских риз. Вот какие дела водятся на Украйне, панове! А вы тут сидите на Запорожье <в главном укреплении украинских казаков - Сечи, находившемся ниже Днепровских порогов> да гуляете<...> и вы не слышите, что делается на свете.
      — Стой, стой! - прервал кошевой <казачий атаман> <...>что ж вы делали сами? Разве у вас сабель не было, что ли? Как попустили такому беззаконию?
      — Э, как попустили такому беззаконию! А попробовали бы вы, когда пятьдесят тысяч было одних ляхов! да и - нечего греха таить - были тоже собаки и между нашими, уж приняли их веру <вероятно, имеются в виду «униаты» - сторонники Брестской церковной унии 1596 года между православной церковью Речи Посполитой и римско-католической церковью. В семнадцатом веке Брестская церковная уния была источником религиозных распрей на Украине>.
      — А гетьман ваш, а полковники что делали?
      — Наделали полковники таких дел, что не приведи бог и нам никому.
      — Как?
      — А так, что уж теперь гетьман, заваренный в медном быке, лежит в Варшаве <по народной легенде так в Речи Посполитой казнили предводителя восстания украинских казаков 1594-96 гг. Северина Наливайко, попавшего в плен к полякам. На самом деле, Наливайко отрубили голову>, а полковничьи руки и головы развозят по ярмаркам напоказ всему народу.
       Всколебалась вся толпа <запорожских казаков...>
      — Как! чтобы жиды держали на аренде христианские церкви! чтобы ксендзы запрягали в оглобли православных христиан! Как! чтобы попустить такие мучения на Русской земле от проклятых недоверков!<...> Да не будет же сего, не будет!
      Такие слова перелетали по всем концам. Зашумели запорожцы<...> волновались всё характеры тяжелые и крепкие, которые не скоро накалялись, но накалившись, упорно и долго хранили в себе внутренний жар.
      — Перевешать всю жидову! - раздалось из толпы<...> Перетопить их всех, поганцев, в Днепре!
      <...>и толпа <запорожских казаков> ринулась на предместье <Сечи> с желанием перерезать всех жидов<...>
      Жидов расхватали по рукам и начали швырять в воду. Жалобный крик раздавался со всех сторон, но суровые запорожцы только смеялись<...>
      Теперь уже все хотели в поход, и старые и молодые; все, с совета всех старшин, куренных <атаманов>, кошевого <главного атамана> и с воли всего запорожского войска, положили идти прямо на Польшу, отмстить за все зло и посрамленье веры и козацкой славы, набрать добычи с городов, зажечь пожар по деревням и хлебам, пустить далеко по степи о себе славу<...>
      <Перед выходом из Сечи запорожского войска в поход на Польшу православный священник отслужил в церкви молебен, окропил всех участников похода святою водою; все запорожцы целовали крест.>
      Скоро весь польский юго-запад сделался добычею страха. Всюду пронеслись слухи: «Запорожцы!...» Все что могло спасаться, спасалось<...> Все знали, что трудно иметь дело с сей закаленной вечной бранью толпой, известной под именем запорожского войска, которое среди своевольного неустройства своего заключало обдуманное устройство во время битвы. Конные ехали, не отягчая и не горяча коней, пешие шли трезво за возами, и весь табор подвигался только по ночам, отдыхая днем и выбирая для того пустыри, незаселенные места и леса, которых было тогда еще вдоволь. Засылаемы были вперед лазутчики и рассыльные узнавать и выведывать, где, что и как. И часто в тех местах, где менее всего могли ожидать их, они появлялись вдруг - и все тогда прощалось с жизнью. Пожары охватывали деревни; скот и лошади, которые не угонялись за войском, были избиваемы тут же на месте. Казалось, больше пировали они, чем совершали поход свой. Дыбом стал бы ныне волос от тех страшных знаков свирепства полудикого века, которые пронесли везде запорожцы. Избитые младенцы, обрезанные груди у женщин, содранная кожа с ног по колена у выпущенных на свободу, - словом, крупною монетою отплачивали козаки прежние долги.»

Николай Васильевич Гоголь (1809—1852) — русский писатель.

<<<       >>>
Главная страница
Некоторые факты российской истории